есть люди, которые живут. а есть те, чья участь стать героям книги, которые так и не жили, но которых тут уж не ждут. есть люди, которые живут.
жертва? или это исцеление единственно - выбросить из головы обломки желтых зубов. существовала? или жизнь - таинственная череда снов и шагов, снов и шагов.
междоусобная война между стен комнаты. она, не подключенная миди-клавиатура, что бы сделать из обещанного внутриутробно? молчать, положив правую ладонь на губы.
дым инкубирован в мешки спертого воздуха, ежедневная борьба с близкими и фобиями. таблетка на язык падает, и удвоится доза - химический состав - делает отношения долгими
далекая планета, со своей сетью банков, черно-белые линзы, глаза приколоты кнопками. в кассе - безумие, кому - ярлык данко? надеть на головы по картонной коробке.
на головы по картонной коробке. на головы по коробке.
жертва? или потекшая краска черного цвета - на доме, на обоссаных стенах подъезда. жила? или это герой выдуманного рассказа, трагифинал счастливой, но неоконченной пьесы.
все больше места в доме, но все меньше тебя, билась, и даже в какой-то степени, победила. это ли единственное исцеление, если нельзя среди коек оставаться здоровой и сильной?
громче стучать по мискам, искренне желать выстрелить и, встретив высоко в горах лоно буддиста, выброситься в окно простых искомых тобою истин. больше искренности, больше из глаз искр.
есть люди, которые живут. а есть те, чья участь стать героям книги, которые так и не жили, но которых тут уж не ждут.
она пропоет тебе симфонию, если молоко не скиснет и не свернется на жерновах близости. ближе, еще ближе, понимая, как работает механизм, жирный кабан жрет желуди. разве это не жизнь?