Я часто вспоминаю наш с тобою город, его ночные улицы, его редких прохожих. Как мы с тобою, пытаясь уталить душевный голод, Стремились быть едины в том, в чем были не похожи.
Знакомый Проспект уже давно отвык и остыл от наших неуверенных, неспешных шагов. Он помнил наши лица, но уже наверное забыл, И наших теней уже не видно сквозь линии домов.
Не предсказать, когда она настигнет, Загорится вспышкой или же заколет под ребром, С глубин сознания вихрем все в тебе поднимет, Направит на тебя огромный мыслей ком.
Спустя года или десятки долгих лет, Она, как находила всех, разыщет и тебя. И лицами всех тех,кто были до, оставит след, Осколками минувших дней маня.
И не перечеркнуть её, и не сломать. Она сравнима с силой атомной войны. И нам, как побеждённым остаётся лишь её принять, ведь мы навечно ей плены.
Однажды мы увидем свет, средь дум своих бессонных, Потянемся к нему, что бы тепло его впитать. И раз и навсегда поймём, что все, что рвёт нас изнутри так томно - это наша собственная память.