Я бы мог написать о роботе, чья плоть остыла. Но причина приходит с тыла. На мосту чайки. Я бы мог не писать вообще тогда, но настырен, и стога моих рифм потому вы не замечаете.
Я готов поделиться, имея накопленный опыт. У меня есть минута. Потом, господа, я отчалю. Но уж если вы будете слушать, то слушайте в оба. Если я говорю, то прервать меня могут лишь чайки.
***
В квадрате окна – небо без брызжущих звёзд. У меня зато есть сигарета, лампа, бесполезно-свободное время. Денег нет на трамвай, а то б он меня свёз за один проезд в каретный, в ломбард,
заложить медали со всех моих премий.
Но с пустым карманом сегодня – ты пешеход. И твои вставные челюсти, чувства, понятье достоинства, чести стоят столько, почём купишь ты пшено хоть, вдруг застрявшее в вые с шелестом с шуткой. А это всё стоит ли шествий?
И я рвусь в половины, взявшись за рёбра над клеткой под лампой в дыму сигаретном. В стихах наизнанку виден мой образ: оклеветанный подловатый, но сданный музе в аренду.