Припев: Холодная зима 55 — ого Рождена под пролетарскими плакатами. Под блокадами, лаптями мятыми Топчут снег дети красного заката. (2 раза) Серж: Мелькают хаты, мелькают заграждения, Мелькает страх как ветер наваждения. Что на тебя нашло, ведь ты уже нашел И по душе то ремесло и казенный камзол. Остаток смол на пальцах от папирос, Остаток писем за плечами и сотни верст. И эта горсть и горесть и напористость. Как в горле кость моя уверенность. А вот и адрес, похоже схож — Витает дух фашистского безбожия. И в покореженный усталый остов дома Как кожаные клещи въелися патроны. Только без драмы — последнее письмо, Последняя программа и стук в окно. Мертвая тишина — умер кто-то, точно… А вот и женский голос: «Кто там?» — «Почта.» И между прочим, она смутилась в догадках Знакомый почерк и снова игры в прятки И неужели это он, ведь 10 лет… Она сотрет слезу немедля вскрыв конверт… Горец: Здравствуй, дорогая, пишу изнемогая В одиночке нет конца и края Вспоминаю ароматы каравая, Твои губы, твои ласки И Ванюшку в той старенькой, потрепанной коляске. Поле боя, фрицы в каске, дальше тьма… МКВД, допросы, немые лагеря, Братские могилы, номера, тысячи как я Ждущих Божего суда — пусть будет проклято ЦК! За их слепоту, за их клевету. На этих нарах я просто заживу сгнию! Чертова чахотка! Вчера похоронил друга, одногодку. Ждал он героя союза, а дали ему ходку Не забывай соленый ветер острова Находки… Кулак, бараки, лесоповал, Помни братьев, помни вырытый нами канал! Прости за откровение — жизнь такая: Что ни день, то кого — нибудь да провожаем. Ходят слухи: вскоре нас расформируют. Буду писать. Береги себя. Люблю, целую. Припев: Холодная зима 55 — ого Рождена под пролетарскими плакатами. Под блокадами, лаптями мятыми Топчут снег дети красного заката. Тайпан: Пока тушил он бычок дотлевшей папиросы, Об стертую подошву по телу пробежала дрожь… Он задавал вопросы самому себе же: «И отчего так тошно и что меня здесь держит?!» Ведь свет души глубоким пламенем пылал внутри теперь на дне упавшим камнем И пожелтевшей камерой истоптанной кругами «Здесь будет тебе место!» — так власти полагали. В голове летали мысли, как листья с деревьев падали В зеленый мох и моментально таяли. Он был готов как рой волков до истины момента Осуществить план своей печальной киноленты. Ночь, тишина, в бараке две тени в полумраке Под надзорами конвоя возвращались с каторги. Их было двое: он и братан Антон — Запоздалые рабочие с канала Беломор. Сердце щемит, рефлекс защиты: С камзола нож зачищенный под горло сзади тех идущих. А миг грядущий нёс в себе удары медленно. «Прости меня, Господь, ведь вариантов больше не было!» Вечность замерла, а вьюга замела Тела упавшие навзничь не шее с пятнами огня И он рванул туда откуда ветер дул а брат отвлек на себя оставшийся патруль Белая смерть похуже чем в Аду Уже который век оттуда не было ходу И тот последний след оставленный в снегу Уже который раз с весною превратится в воду. Припев: Холодная зима 55 — ого Рождена под пролетарскими плакатами. Под блокадами, лаптями мятыми Топчут снег дети красного заката.